Цитаты Александра Маринина

— Что такое свобода? — Это возможность принимать решения, исходя из представления о том, как было бы лучше для меня и моих близких. Это возможность делать то, что я сама считаю разумным и правильным, а не то, что велено кем-то сверху. Разумеется, моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека, и эти рамки я вижу очень отчетливо и соблюдаю свято. А поскольку территорию свободы других людей я априори считаю очень большой, то эти рамки постепенно сужают мое собственное пространство маневра. Так что моя свобода — маленькая такая, узенькая, тесная, как чулан, в котором не повернуться. Но всё равно это мой чулан, и в нем всё устроено так, как мне нравится. Это моя маленькая свобода.

— Подавляющее большинство ваших читателей — женщины. Вы не пытаетесь завоевать мужскую аудиторию? — Да я не завоевываю ничего и никого! Сама я женщина, мой стиль изложения и мои мысли ближе женщинам — у них мозги устроены примерно так же. А мужчинам интереснее драйв, экстрим, движение, погони — то, чего в моих книгах нет и в помине. Потом, мужчины в принципе читают меньше, у них другой способ проведения досуга, интеллектуального отдыха (улыбается). Да и странно было бы, если бы у написанных женщиной книг основная аудитория была мужская. Так что все в порядке, иначе и не бывает. У Агаты Кристи, например, очень много читателей-мужчин, но женщин все равно гораздо больше.

Ну не может человек решить стать писателем, так же, как он не может решить стать гением! Это глупо: ты или родился с этим, или не родился. Как можно решить стать композитором, если у тебя нет слуха?

— Что если самой написать сценарий по своему роману? — А кто меня этому учил? Существует какое-то странное заблуждение, что можно прийти, простите меня, с улицы, сесть и навалять сценарий. Писать сценарий – это ремесло, которому надо учиться. Вот писать книги – это не ремесло. Написать книгу можно в любом стиле, не соблюдая никаких рамок. И если в ней есть что-то такое, что затронет хотя бы десять человек на свете, уже хорошо. У книги нет формата, у сценария формат есть. Там есть жесткие правила, которые надо точно знать и надо уметь их выполнять.

— Что определяет творческий успех? — Не знаю. Это штука малопредсказуемая, в ней никто ничего на самом деле не понимает. Но есть одна составляющая, обязательная, без которой успеха точно не будет: это искренность. Если ты делаешь то, что тебе действительно интересно и доставляет удовольствие, то шанс на успех есть. Без этого ничего не получится, даже если ты безумно талантлив.

— Что такое дружба? — Это любовь без сексуальной составляющей. Есть некая композиция взаимоотношений двух человек. Если к ней прибавить сексуальный компонент, то получится идеальное супружество. А без него как раз и будет дружба.

Вечерняя Москва – это не ночная Москва, это совсем-совсем другой город, и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино. Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки, как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность, и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

Человек одевается так, как себя ощущает. Но если человек искренен, то он и ведет себя так, как себя ощущает, то есть одежда в норме должна соответствовать поведению. А если они друг другу не соответствуют, меня это царапает, как будто я столкнулась с прямой ложью или коварством.

Pнаешь, чем жизнь отличается от театра? В театре главный герой больше всех остальных говорит и делает, больше времени на сцене проводит. А в жизни почти всегда главным оказывается тот, кто молчит, ничего не делает и стоит в сторонке, прячется в тени.

Никто не должен знать, как ей больно. Никому она не может рассказать, что после разрыва с Олегом стала любить своего мужа во сто крат сильнее, чем прежде, и каждый его визит к любовнице для Любы пытка нечеловеческая, боль огненная, выжигающая все внутри. Если бы у души были мышцы, Люба сказала бы, что эти мышцы сводит судорогой.

Как обычно, сработал закон подлости: если время рассчитано впритык – непременно застрянешь в плотном потоке и опоздаешь, а если выезжаешь загодя, с расчетом на пробки, почему-то всюду проезжаешь свободно и прибываешь к месту назначения раньше времени.

Его зеленовато-коричневые глаза могут смотреть серьезно, ехидно, насмешливо, с откровенной издевкой, с нежной заботой. Но того настоящего мужского взгляда, от которого опускаются руки и в голове мутится, у Чистякова не было. Может быть, поэтому Настя и любила его, своего рыжего гения математики. Больше всего она терпеть не могла самцов – мужчин, уверенных в том, что их сексуальная притягательность помогает властвовать над женщинами, подчинять их своей воле. Мужчин, уверенных в том, что предназначение женщины – испытывать оргазм и производить потомство и подчиняться она должна тому мужчине, который помогает или позволяет ей свое предназначение исполнять.

Каждый человек должен определить для себя правила своей жизни: что для него честно, что нечестно, что хорошо, а что плохо. Вот есть, например, воры, и для них украсть кошелек – это правильно, у них такое правило, и они друг друга за это не презирают, они не перестают друг с другом общаться из-за этого. У них так принято. А у другого человека – другие правила.

– А Гена? Он знает, что ты затеяла? Ты ему сказала? – Разумеется нет. Зачем? Мой сын добрый и порядочный человек, но слабый. Твоей маме он противостоять не сумел. Любовь, Сереженька, страшная штука. Сильного она делает еще сильнее, а слабого превращает в абсолютную тряпку.

Николай Селуянов был влюблен и впервые за несколько лет чувствовал себя счастливым, а потому, как и многие влюбленные, хотел, чтобы всем было хорошо и все окружающие были тоже по возможности счастливы.

Актеры всегда сильно устают. <...> Это очень тяжелый хлеб, хотя со стороны может показаться, что все шоколадно: надел красивое платье, вышел на сцену, все на тебя смотрят, аплодируют – шик и блеск! Многие актеры выпивают, и довольно сильно, как думаешь – почему? Некоторые, конечно, от дури и баловства, но только некоторые, а остальные – по необходимости, иначе с ума сойдешь. Находиться в образе другой личности очень непросто.

Род занятий: писатель

Книги Александра Маринина: Ангелы на льду не выживают, Бой тигров в долине, Взгляд из вечности. Ад, Взгляд из вечности. Благие намерения, Взгляд из вечности. Дорога, Воющие псы одиночества, Всё не так, Городской тариф, Горький квест. Том 1, Горький квест. Том 2, Горький квест. Том 3, Жизнь после жизни, За всё надо платить, Закон трёх отрицаний, Замена объекта, Игра на чужом поле, Иллюзия греха, Имя потерпевшего — никто, Имя потерпевшего: Никто, Каждый за себя, Мужские игры, Не мешайте палачу, Незапертая дверь, Оборванные нити, Обратная сила. Том 3. 1983–1997, Последний рассвет, Призрак музыки, Пружина для мышеловки, Реквием, Светлый лик смерти, Седьмая жертва, Смерть и немного любви, Смерть как искусство. Маски, Смерть ради смерти, Соавторы, Стечение обстоятельств, Стилист, Тот, кто знает. Опасные вопросы, Тот, кто знает. Перекрёсток, Убийца поневоле, Украденный сон, Фантом памяти, Чувство льда, Чужая маска, Шестёрки умирают первыми, Я умер вчера