Цитаты Насир Хосров (Носир Хисроу)

Удались от злодеев, чтоб не возмутить Мир душевный раскаяньем, черной тоской! Что тебе не по нраву, того и другим Не желай ты — чья жизнь бушевала рекой. Ты иголку искал, а кетмень потерял, Для смятенных исход неизбежен такой.Завтра руки наследников жадных твоих Достоянье растащат твое меж собой... Сон тяжелый неведения отгони, Солнцу знанья навстречу зеницы открой! Если сам топором ты поранил себя, Сам своим врачевателем будь, о больной!

Скинь со спины поклажу долга, по чести действовать учась. Зачем откладывать надолго? Срок правосудию — сейчас! Как счастья выпросишь у неба и счет предъявишь бытию, Когда во мрак уводишь слепо звезду счастливую свою. О человек! Ты разве ликом подобен ангелу? — Отнюдь! В благотворении великом подобен ангелу пребудь. В новруза день благоуханный в степи ты видишь неспроста, Как распускаются тюльпаны, и каждый — яркая звезда! Тюльпан блистающий, ликуя, звезде подобен почему? — Он принял форму не другую, а ту, что надобна ему. А ты, разумный, почему же не подражаешь тем, кто прав, И образы берешь похуже, высокоправпых не признав? Нарцисса золото червогшо и серебро его бело, — Как Искандарова корона, земли созданье расцвело! И померанец благовонный подобен царскому венцу, — Плодами, цветом, пышной кроной он славе цезарской к лицу. Но гордый тополь жаждал славы и свысока на мир глядел, — Он прогадал — сереброглавый: ему — бесплодия удел. А ты, — когда венцом господства твоя прельстилась голова, — Ищи с достойнейшими сходства, пойди в учение сперва! Дерев бесплодных древесину сожгут, и копчено для них. И в том бесплодие повинно, — судеб не может быть иных. Но если знание завяжет плоды на дереве твоем, Тебе и небо честь окажет: в плодах мы солнце познаем. Нe ошибись, о брат, считая труд стихотворца баловством! Затея, думаешь, простая писать о сложном и простом. Ремесла праведные эти благой указывают путь: Тебе на том — не здешнем — свете за них причтется что-нибудь. Запятая почтенны эти, благоразумен книжный труд: За них на том — не здешнем — свете подарки сладостные ждут! Ио если, добрый мастер слова, ты стихотворцем вздумал стать, Ты не завидуй, что другому — быть музыкантом благодать! Где восседать певцу в обычай, тебе не место ни на миг, Не похваляйся глоткой бычьей, укороти-ка свой язык!.. Но есть опасность и другая... Доколе будешь ты опять, Тысячекратно повторяя, «тюльпан» и «пальму» восхвалять. «Явитесь, розовые щеки и стан красавицы, скорей! Лупоподобный лик жестокий и амбра черная кудрей!» Так льешь потоки славословий на мир невежества и зла — На тех, кто всюду наготове творить бесчинства без числа! Нам всем их прихоти знакомы, — так для чего тебе, скажи, Стихами прославлять законы корыстолюбия и лжи. Обманов бездну не измеря, ты, очевидно, слишком прост! Ложь — достояние безверья, бесчестьем пущенное в рост. Невежд учение излечит. А я... Я — тот, благодари, Кто перед свиньями не мечет свой жемчуг, о язык «дари»!

Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.

Но труд ремесленника миру не сгодится, Когда у пахаря зерно не уродится. Как славен труд его, Адама древний труд! Что с земледелием сравниться может тут? Он демонов зимы богатствами встречает, Зверей и диких птиц в хозяйстве приручает. Крестьянин что ни год, то открывает клад: Здесь пашня у него, а там цветущий сад. Кормилец добрый он создания любого, Будь это человек, овца или корова. И если только он на ремесло в обмен Торгашески на хлеб не подымает цен, То во вселенной нет и не было от века Подобного ему святого человека. Да будет всяк из нас велик своим трудом! Здесь ключ от бытия. Здесь наш очаг и дом.

Ремесленником быть — нет в мире лучшей доли. Не царь, но и не раб. Всегда на вольной воле. Стучит он или шьет на трудовой скамье, Но вечером поет, в родной своей семье. Пускай не каждый день по горло сытым ходит, Но умножает он все то, что производит. Под молотом его златые искры мчатся... И видят лишь добро жена и домочадцы. Он в полночь сладко спит в куренье мирных снов, А на заре опять среди своих обнов. Тачает или шьет, варит или грохочет, Он низменных страстей не знал и знать не хочет... До смерти дни свои он знает наперед, Доволен им Господь. Доволен и народ. Трудолюбив. Шутлив. Общительного нрава. Осанна ремеслу! Ремесленнику слава! Нет! Равного ему не сыщете нигде: Ведь и самим царям нужда в его труде.

В тени чинары тыква подросла, Плетей раскинула на воле без числа, Чинару оплела и через двадцать дней Сама, представь себе, возвысилась над ней. «Который день тебе? И старше кто из нас?» — Стал овощ дерево испытывать тотчас. Чинара скромно молвила в ответ: «Мне — двести... но не дней, а лет!»Смех тыкву разобрал: «Хоть мне двадцатый день, Я — выше!.. А тебе расти, как видно, лень?.. «О тыква! — дерево ответило, — с тобой Сегодня рано мне тягаться, но постой, Вот ветер осени нагонит холода, — Кто низок, кто высок, узнаем мы тогда!»

О, доколе кружиться тебе надо мной Днем и ночью, высокий шатер голубой? Мчась, как бешеный конь, ты полвека меня Обещаньем надежды влечешь за собой.Мать ты многих и многих. Но дети твои В унижепья повергнуты, в горе тобой. Беспредельны твои вероломство и зло. Устыдись своей лживой природы кривой! Мать какая и где еще, кроме тебя, Для детей своих участи хочет худой? Осыпаешь ты сахаром яд. Тростником Накрываешь глубокую яму с водой. Вот каков этот мир! Лишь дорогой добра Невредимо пройдешь над его западней. В Зенд Авесте написано: гибели злых Все их злые деяния будут виной. Так бывает: кто яму копает другим, В эту яму и сам попадает порой. Если б я злодеяния не совершил, Я бы не был в оковах, в темнице глухой. Но доколе же своду тюрьмы тяготеть Над твоей благородной и мудрой душой? Поступай, как тебя наставляет худжат, О мудрец, берегись этой бездны мирской, Этот мир — безрассудный, бессмысленный див, Ты один на один с этой силой слепой. Если хочешь безумного ты укротить, Знаний крепкий аркан ты имей под рукой.