Цитаты из сериала «Жизнь и приключения Мишки Япончика (Однажды в Одессе)»

— Скажи Яше, чтоб взял те гроши из гаманцов и прошелся по Молдаванке, раздал гроши людя́м.
— С какой это радости?
— Пусть пройдет по самым голодранцам — до Кравченки пусть дойдет, Махорский… ну ты сам знаешь до кого. Пусть скажет, шо деньги от Миши Японца.
— Миш, так я ж думал, шо ты от это вот за помощь трудящимся свистишь все. Миш, на кой нам гроши раздавать?
— Майорчик, когда людям нечего жрать, не надо труситься за добро! Тем более, шо оно чужое. Сделай и люди скажут тебе спасибо.

— Да он же пристает, хочет шоб я его на дело взял. Это надо такое?
— Не, на дело не надо.
— Так, а я про шо. И главное уже щипать научился. Так ласково у меня портсигар принял — я не заметил.
— Так надо по соплям надавать!

— Та приказчики Гепнера болтают, шо кто-то взял у хозяина сейф.
— Та ты шо? Ну и шой Гепнер?
— Гепнер молчит.
— То й все. А шо ты так смотришь на меня? Я здесь причем? Может, брешут приказчики?
— Да может и брешут, Миш. Вот только Гепнер, с чего-то не поехал на завод. А до жены его доктора вызвали.
— А шо с ней?
— Припадок. Шо-то с сердцем!
— Та не, наверное, съела шо-то не то.

Да, чуть не забыл. Вы не могли бы оказать мне услугу? У меня к вам просьба, там в этой машинке, там шо-то застряло изнутри, стрелять совсем невозможно, вы себе не представляете. Так вы скажите своим слесарям на фабрике, пусть они посмотрят опытной рукой. А я буду отдельно благодарен.

— Я сыскарь, Японец, это ты понимаешь?
— Не дурак.
— Тебе нужно пропасть на время. Есть где тебе деться-то?
— Найдется.
— Знаешь, чего я не хочу? Шоб когда-нибудь мне пришлось в тебя стрелять. Сильно не хочу.
— Так в чем же дело?
— А в том, шо если придется стрелять, то я буду стрелять.

— Мойш!
— А?
— А за кази́но таки правду говорят?
— За какое кази́но?
— От только не делай мине голову. Все знают, шо ты имел кази́но.
— Шо ты такое говоришь? И кто такие глупости болтает?
— А ты мне платье купишь?
— Какое платье?
— Я видела в магазине «Шневис» одно платье. Там такое платье, ну это невозможно! Послушай, посмотри — сиреневое все…
— Все?
— Тута цветочки, тута рюшики, а тута кружево, ну шо с Парижа! Ну шо, купишь?

— Миша.
— Да, месье Жирмунский.
— У меня к вам дело очень деликатного свойства.
— Так.
— Я по поводу вашего визита. Ведь оно было же не последним?
— Ну не знаю, може зайду на днях.
— Да, я так и думал. Я буду говорить напрямую. Дело в том, что у меня супруга. Она молодая. У нее сердце. И когда в дом вваливаются среди ночи, неожиданно, такие люди как вы… Я хотел сказать, такие симпатичные люди, как вы и ваши друзья — она нервничает, и я опасываюсь.
— За шо вы опасываетесь?
— Миша, я опасываюсь за нее.

— Если бы я держал вас за идиёта, я бы и писал вам, как идиёту. Но я вас за такого не знаю, и упаси Бог меня, вас за такого знать. Не, ну как вам не стыдно, ну до вас пишут, как до приличного человека: «Уважаемый господин Пруль, извольте, позвольте…», а вы побежали в полицию!
— Миша, произошла чудовищная ошибка!
— Да не, главное выдумали какую-то засаду.
— Я…
— Что?
— Я в шоке!

— Лёва! Лёва, где вы тут живете? Лёва!!! Вы идиёт, Майский! Со мной нельзя так обходиться! Лёва, я открыла вам сердце, душу и кошелек! А он взял мои двадцать пять рублей и теперь завел моду прятаться от меня. Лёва! Ну ничего, я вам еще устрою вырванные годы!
— Шо? Какие такие «вырванные годы»? Шо?! Да шо это такое, эти «вырванные годы»? Она покажет мне «вырванные годы»! Я приличный человек, как она может так говорить? Соломон Яковлевич, ну-ка скажите за меня.
— Вы хороший мальчик, Лёва.
— Вот. А если кто-то думает, что мине нужно их двадцать пять рублей, так пусть подавятся!

— Хоть бы раз дома заночевал, а то живет неизвестно где. Как будто у него дому нет! Де ты живешь?
— У мадам Баси в заведении он живет.
— Что, у мадам Баси? Там же живут девочки! Ты шо, ходишь до девочек?
— Да не, мам, то Мэрька шутит.
— А тогда где?
— С Майорчиком мы живем на холостую ногу.
— А че на холостую? Ты уже вполне пора жениться!

— Я так розумию, что Японец — правильный хлопец. Он все справно делает. Денег взял хорошо, принес пользу обчеству, наладил, шоб в его краю проценты торговые платили. Надо, чтоб и другие платили — с Пересыпи, Ланжерона, Фонтана. Займешься?
— Как скажете.
— Погоди, погоди, Герш, а чего он на Пересыпь? Пересыпь — мой край. Я там всех обложу — будут платить, даже больше.
— Пересыпь — твой край, но их гроши будет собирать Японец. Он сделает это так, что люди не обидятся.