327 красивых цитат про насилие

Не для насилья и убийств мечи в руках блестят: Господь не забывает зла и воздает стократ. Не для насилья и убийств куется правый меч, Не ради уксуса лежит в давильне виноград. Убитого узрел Иса* однажды на пути, И палец прикусил пророк унынием объят. Сказал: «Кого же ты убил, когда ты сам убит? Настанет час, и твоего убийцу умертвят». Непрошенный, в чужую дверь ты пальцем не стучи, Не то услышишь: в дверь твою всем кулаком стучат.

Я люблю убивать людей. Мне нравится смотреть как они умирают. Я стрелял им в голову и смотрел на то, как они извиваются и корчатся на земле, а потом вдруг затихают… Или резал их ножом и наблюдал за тем, как их лица становятся абсолютно белыми. Мне нравится вся эта кровь. Однажды я приказал одной дамочке отдать мне все её деньги. Она отказалась. – Что ж, я зарезал её и вырвал глаза.

Эти три десятилетия феминизма были также отмечены сильными волнениями, поскольку открылись новые факты насилия над женским телом: изнасилования, педофилия, унижение лесбиянок, физическая жестокость по отношению к женщинам, сексуальные домогательства, ограничение деторождения, международные преступления, связанные с женским обрезанием. Все эти неизвестные ранее действия были разоблачены, что помогло уберечь многих женщин. Мы обратили свою ярость в энергию созидания, чтобы подавить ответное насилие и залечить душевные травмы.

Слова, что это — кара за грехи, Кого всерьез, скажите, убедили? Ну хорошо, пусть взрослые плохи, Хоть и средь них есть честны и тихи, А дети? Чем же дети нагрешили? Кто допускал к насилью палачей? В чью пользу было дьявольское сальдо, Когда сжигали заживо детей В печах Треблинки или Бухенвальда?!

Вечные муки на дьявольском огне — это лишь упрощённый образ переживаемых в аду пыток. Во многих религиях прибывание в преисподней сводится к бесконечному повторению одних и тех же действий, вызывающих страдания. А для Тома ад — это, в первую очередь, нарушение покоя и неприятности со стороны Джерри. И в каждой серии именно это и происходит. Издевательство и насилие. Кроме того, Том не может умереть, как бы его не калечили, что лишь усугубляет его муки. <...> И мышонок Джерри тоже неубиваемый, потому что никакой это не Джерри, а лишь его проекция. Ибо серии, где у Тома получается наконец помириться с мышонком, ни к чему никогда в итоге не приводят. Также постоянно меняется реальность вокруг Тома, являющаяся, по сути, лишь иллюзией. <...> Как ещё объяснить столь частую смену места и временного промежутка? Дикий Запад, Испания, Франция времён мушкетёров... Тома хаотично бросает из эпохи в эпоху, где он вынужден переживать бесконечные мучения. Из эпохи в эпоху, из мультфильма в мультфильм, и мультфильмы с каждым разом всё кошмарнее и кошмарнее...

Более того, сексуальная эксплуатация женщин на сегодня провозглашена «сексуальным освобождением». Использование женщин в порнографии считается «освобождающим». То, что с нами проделывают, называется «сексуальной свободой». Насилие над нами стало эталоном свободы — ее значением — ее необходимым условием — практически во всех в странах Запада.

Насилие настолько системно, что мы просто не замечаем, как женщины повсеместно подвергаются ему, потому что проявления насилия стали такими привычными и обыденными. Насилие — это политика, это история, это власть, это экономика, это институциональные методы организации общества. Это не «просто жизнь».

Я считаю, что, когда женщина ощутит всю ответственность в выборе мужчины, она будет думать — а что, если она выйдет замуж за того, кто будет потом ее ***ить? Она будут более расчетливо выбирать себе мужчину. Оттого количество нормальных браков возрастет. Она пообщается с подружкой, которая будет плакаться, что ее муж Вася ее ***ит бутылкой за то, что та пересолила голубцы, и лишний раз подумает — а стоит ли кидаться на первый ***, который посчитала крутым? Возрастет чувство ответственности выбора. Женщина в тандеме с ***аном не сможет воспитать нормального ребенка. Теперь бабы будут более дальновидны и выбирать себе более лучших мужчин и делать от них нормальных, воспитанных людей.

— Ты идешь по дорожке, в конце которой твоя дочь будет читать в газетах, как ее мама начинала со взяток, а закончила должностным преступлением. — Ты не знаешь, по какой дороге я иду. — Возможно, но я не видел, чтобы ты опускалась так низко. — А еще ты не видел меня в синяках. Не видел меня, лежащей у ступенек, после столкновения с лестницы. И как я молила Бога, чтобы не потерять ребенка. Мигель был моим парнем. Он два года колотил меня, как боксерскую грушу. Я тогда еще не была копом. — В твоем... в твоем досье ничего нет о домашнем насилии. — Я не писала заявлений. Я его подставила. — Зачем? — Он бы не остановился, пока не убил.

Цитата из сериала «Оттенки синего»