— Господь дал нам чудо жизни. Чудо рождения. Чудо любви. Он всегда со мной.
— Чудо рождения ребёнка наркомана? Чудо в том, что мать покидает его ради дозы? Чудо любви. Вас скорее убьёт тот, кого вы любите, чем какой-то незнакомец.
Цитаты из сериала «Доктор Хаус»
— Кончай радоваться!
— Я не радуюсь.
— Тогда чего ухмыляешься?
— Я не ухмыляюсь. Лицо такое.
— А без этого, какие у мальчика шансы?
— Минимальные. Яд прошёл гематоэнцефалический барьер.
— «Минимальные» — это, видимо, британский вариант фразы «хрен-два у него есть какой-то шанс».
— Я австралиец.
— У вас королева на банкнотах. Вы — британцы.
— Нельзя быть такой доброй и нормально жить в нашем мире.
— Почему?
— Потому что кончится слезами над центрифугой.
— Или ненавистью к людям.
— Иногда ты просто сволочь.
— Да. А ты хороший парень.
— Я хоть пытаюсь.
— Ну, раз пытаешься, можно делать что хочешь.
— А раз ты не пытаешься, можно что хочешь говорить.
— Нам вместе подвластно все! Можем править миром!
— *Многозначительный вздох*
Я серьёзен как сердечный приступ.
Не желаю думать о последствиях. Не желаю думать о… Вообще не желаю думать. Просто… действовать.
Детский рёв громкостью в 120 дБ будит во мне убийцу, не доставай.
Не рискуешь — не продуешь.
— … нужно понять, что же пошло не так, чтобы учиться на своих ошибках.
— Чтобы кидаться с обвинениями, а не признавать, что плохое иногда случается.
Ничего такого — основная причина смерти медицински безграмотных подростков.
Дети — это сатанинский будильник.
То, что человек состоит с тобой в родстве, это не делает его особенным, более достойным, чем другие.
На вид он был счастлив, и вы подумали, что боль прошла. Но она ушла вглубь.
Все родители уродуют детей!
Боль стихнет. Правда ни через месяц, ни через год, но полностью никогда не уйдёт.
Нельзя ненавидеть тех, кого не знаешь.
Гениальность имеет побочные эффекты.
Наверное, хочешь меня психом назвать или гадом самонадеянным. Думаю, я и то, и другое. Есть причина, почему я такой. Мне постоянно больно. В хорошие дни боль просто невыносимая, а в плохие такая, что жить не хочется.
— Почему ты стал врачом?
— Когда мне было четырнадцать, отец служил в Японии. Я лазил по скалам с парнем из класса, он сорвался, ранился, я повез его в больницу. Мы вошли не с того входа и там, в холле, был парень. Уборщик. У моего друга началось воспаление, врачи не знали, что делать и тогда привели уборщика. Он был врачом. И еще бураку. Это японское касто неприкасаемо. Его предки были палачами и могильщиками. И он сам, конечно, знал, что персонал больницы его не примет, он и не пытался. Он был плохо одет и не прикидывался им ровней. А управляющие больницей и не подозревали, что он для них находка, пока не дошло до дела, потому что он оказался прав, и тогда все остальное стало неважно, им пришлось его слушаться.