Человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить, как хотите. Дурак натащит туда всякой рухляди, и полезные, нужные вещи уже некуда будет всунуть, или в лучшем случае до них не докопаешься. А человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой чердак. Он возьмет лишь то, что ему понадобиться для работы и все разложит в образцовом порядке. Напрасно люди думают, что у этой маленькой комнатки эластичные стены…
Цитаты из книги «Этюд в багровых тонах»
Я уже говорил, что он был чувствителен к похвалам его искусству не меньше, чем девушка к похвалам своей красоте.
Знаете, стоит фокуснику объяснить хоть один свой фокус, и в глазах зрителей сразу же меркнет ореол его славы; и если я открою вам метод своей работы, вы, пожалуй, придете к убеждению, что я самая рядовая посредственность!
Я же лентяй, каких свет не видел, то есть, конечно, когда на меня нападет лень, а вообще-то могу быть и проворным.
Я уже сказал, что Холмс прекрасно играл на скрипке. Однако и тут было нечто странное, как во всех его занятиях. Я знал, что он может исполнять скрипичные пьесы, и довольно трудные: не раз по моей просьбе он играл «Песни» Мендельсона и другие любимые мною вещи. Но когда он оставался один, редко можно было услышать пьесу или вообще что-либо похожее на мелодию. Вечерами, положив скрипку на колени, он откидывался на спинку кресла, закрывал глаза и небрежно водил смычком по струнам. Иногда раздавались звучные, печальные аккорды. Другой раз неслись звуки, в которых слышалось неистовое веселье. Очевидно, они соответствовали его настроению, но то ли звуки рождали это настроение, то ли они сами были порождением каких-то причудливых мыслей или просто прихоти, этого я никак не мог понять.
Помните, что говорит Дарвин о музыке? Он утверждает, что человечество научилось создавать музыку и наслаждаться ею гораздо раньше, чем обрело способность говорить. Быть может, оттого-то нас так глубоко волнует музыка. В наших душах сохранилась смутная память о тех туманных веках, когда мир переживал свое раннее детство. (Помните, что Дарвин говорит о музыке? Он утверждает, что способность создавать её и наслаждаться ею появилась у людей задолго до того, как они обрели дар речи. Возможно, именно поэтому она так глубоко нас волнует. В наших душах до сих пор хранятся смутные воспоминания о тех туманных веках, когда мир был ещё совсем юным.)
Вы смотрите, но не наблюдаете, а это большая разница.
Если уж иметь соседа по квартире, то пусть лучше это будет человек тихий и занятый своим делом.
Холмс слишком одержим наукой — это у него уже граничит с бездушием. Легко могу себе представить, что он вспрыснет своему другу небольшую дозу какого-нибудь новооткрытого растительного алкалоида, не по злобе, конечно, а просто из любопытства, чтобы иметь наглядное представление о его действии. Впрочем, надо отдать ему справедливость, я уверен, что он так же охотно сделает этот укол и себе. У него страсть к точным и достоверным знаниям.
Человек, читающий что попало, редко может похвастаться глубиной своих знаний.
— В нашем деле нельзя упускать ни единой возможности, хоть и самой малой.
— Для великого ума мелочей не существует.
… — прямо этюд в багровых тонах, а? Почему бы не воспользоваться языком художников? Убийство красной нитью вплетено в бесцветный клубок жизни, и наш долг — распутать этот клубок и вытащить из него красную нить, обнажая ее дюйм за дюймом.
На свете не было и нет человека, посвятившего раскрытию преступлений столько упорства и природного дара, как я.
Теории, выдвигаемые с целью объяснения законов природы, должны быть уникальны как сама природа.
Самое банальное преступление зачастую оказывается самым загадочным, потому что оно не сопровождается какими-то особенными обстоятельствами, которые могли бы стать почвой для умозаключений.
Жизнь гораздо более удивительна, чем все, что способен создать человеческий разум.
Глупец глупцу всегда внушает восхищенье.
Где нет пищи воображению, там нет и страха.
Порочность жертвы не может оправдать убийцу в глазах закона.
Не важно, сколько вы сделали, главное — суметь убедить людей, что вы сделали много.