Когда кончится война… Когда она закончится…
Цитаты Скарлетт О'Хара
— Я забыла запереть дом. Чего вы смеетесь?
— Нашли средство от янки — замки…
О, Боже! Какой тугой корсет! Сегодня я точно икну и окончательно испорчу свою репутацию.
Вы ревнуете к тому, чего вам не дано понять. Слишком долго вращались среди шлюх.
Ну почему, чтобы заполучить мужа, нужно строить из себя дуру?
— Какое кольцо ты желаешь?
— Я мечтаю о большом-прибольшом бриллианте!
— Он у тебя будет! Самый огромный в Атланте!
— А медовый месяц я устрою в Новом Орлеане, шикарнее места нет.
— Ретт, это божественно!
— А ещё приданное тебе куплю!
— О, Ретт, это великолепно… Только, пожалуйста, никому не говори об этом!
— Какая же ты лицемерка!
— Кто там?
— Всего лишь ваш муж.
— Войдите.
— О, неужели мне позволили войти в святилище?
Если я могла убить, значит, это-то уж и подавно смогу.
Я сама как Атланта, – подумала она. – Ни пожарам, ни янки меня не сломить.
— По крайней мере, мы хоть видели Gotterdammerung – любопытно, хотя и не очень приятно.
– Видели – что?
– Сумерки богов. К несчастью, мы – южане – считали ведь себя богами.
Нет, не желаю я ехать к нему просительницей. Я поеду как королева, раздающая милости.
Когда-нибудь я стану говорить и делать все, что мне вздумается, и плевать я хотела, если это кому-то придется не по нраву.
Они сожгли тебя, – думала она, – и ты лежала в развалинах. Но стереть тебя с лица земли они не смогли. Нет, не смогли. И ты вновь поднимешься, такая же широкая и нарядная, как была когда-то!
— Если он любит вас, тогда какого черта отпустил в Атланту добывать деньги на уплату налога? Прежде чем позволить любимой женщине пойти на такое, я бы…
— Он же не знал! Он понятия не имел, что я…
— А вам не приходило в голову, что ему следовало бы знать? — В его голосе звучала еле сдерживаемая ярость. — Если бы он любил вас, как вы говорите, он должен был бы знать, на что вы способны, когда доведены до отчаяния. Да он должен был бы убить вас, но не отпускать сюда — и прежде всего ко мне! Господи ты Боже мой!
— Да он же не знал!
— Если он не догадался сам, без подсказки, значит, ничего он не знает ни о вас, ни о вашем драгоценном уме.
— Стоит мне надеть новую шляпку и все цифры вылетают у меня из головы.
— Да какие там цифры, когда у вас такая шляпка!
— Чего вы боитесь?
— Больше всего того, что жизнь стала слишком реальной, она утратила былую красоту, утратила безмятежность тех прежних дней, милых моему сердцу. Я не приспособлен жить в этом мире, а мир, которому я принадлежу — исчез с приходом войны. Я видел кровавое месиво из людей, снарядами рвало моих друзей на куски… Бог сохранил мне жизнь, но она для меня хуже смерти. В новом мире мне нет места и мне страшно.
— Бросить нас одних, беспомощных…
— Вы беспомощная? Сохрани Бог янки, которые на вас нарвутся.
— Вы уходите именно тогда, когда вы мне очень нужны! В чем, в чем дело?
— Может в том, что в каждом южанине сидит эта чертова сентиментальность. А может быть… может быть, мне просто стыдно. Кто знает?
— Я поражена, что вы оказались благородным рыцарем.
— А я потрясен вашей детской наивности, мисс О’Хара. Я вовсе не рыцарь и не герой.
— Но вы прорвали блокаду.
— Это мой промысел — сколачиваю капитал.
— Вы что, не верите в наше Правое Дело?
— Я верю в Ретта Батлера, в то, что приносит ему доход.
— Этот, витающий в облаках, благородный мистер Эшли, конечно же, недостоин девушки с такой… как он выразился? Неуемной жаждой жизни.
— А вы не достойны смахивать пыль с его сапог!
— А вы собираетесь ненавидеть его до гроба.