Цитаты из телешоу «Стендап от Paramount Comedy»

Моя мама делала все, чтобы я не выжил в девяностые. Когда мне было семь лет, она отдала меня в бальные танцы, в Чертаново, и не забирала двенадцать лет. Когда мои одноклассники в школу приходили и говорили: «Знаешь, у меня порвалось кимоно на тренировке», другой говорил: «У меня затерлись боксерские перчатки о грушу». У меня была затяжка на лосинах и мне немного жали чешки. Самое ужасное, что я давно не занимаюсь танцами, но у меня кое-что осталось. Бывают моменты, когда я просыпаюсь с ужасным похмельем и единственная моя мысль, это — «Зачем я участвовал в этом танцевальном баттле?», а потом вспоминаю, что никакого баттла не было.
Просто у любого человека, занимающегося танцами, после определенной стопки водки, в голове появляется голос, который говорит «Покажи им». А я вот вальс танцевал! Вальс!
Я всегда задумывался, есть ли такое у других спортсменов. Есть ли такое, что чувак занимался 12 лет керлингом, нажрался, увидел какую-то уборщицу и такой: «Это ты, по-твоему, трёшь?! Смотри, как надо!».

Недавно мой знакомый выложил фото с привлекательной девушкой и я написал комментарий: «Ух, горячая штучка». Мне стало интересно, что написали другие и я нажал кнопку «Показать все комментарии». Там были такие комментарии, как «Помним», «О господи, я бы все отдала, лишь бы не было того пожара» и после этого мой комментарий «Ух, горячая штучка».

Недавно услышал, что где-то в Сибири повесили гея на детской площадке. Я считаю, что это ужасно, ведь это гей-пропаганда. Нельзя же повсюду развешивать геев. Вешайте геев у себя дома. Я хочу, чтобы мой сын видел нормальных, гетеросексуальных, повешенных мужиков.

Во всех вампирских фильмах я заметил, что каждому опасному, самому опасному, самому ужасному вампиру, всегда дают имя типа Виктор. Не самое пугающее вампирское имя. Вот если бы был Нурмагомед, я бы прям обосрался. Мне говорят: «За тобой охотится Нурмагомед». Да что угодно — «К вам приедет дизайнер Нурмагомед!» Зачем?! Точно же не приедет пить какао Нурмагомед.

Мне 24 года, я не служил в армии и не собираюсь, но все мои друзья уже отслужили. Я слышу от них всех одну и ту же историю. Они приходят с армии, я спрашиваю:
— Че, братан, как отслужил?
— Я вообще четко служил, я лохов дрочил! Я за тряпку не брался, они там все у меня шныряли!
Все они говорят одно и то же. У меня один вопрос — где живут все лохи, которых унижали в армии? Где этот город? У меня нет ни одного знакомого, который на вопрос «Ну че, братан, как отслужил?» сказал бы «Да че-то *** его знает, чмо я».

Я не хочу, чтобы азиаты думали, что я расист. Я не расист. Мой лучший друг был азиат, но он погиб, трагически, я помню, как это было.
Он сидел в своем додзио, делал сашими, тут ему в голову прилетел сюрикен, он пару раз провизжал что-то непонятное и погиб.

Большой уровень ксенофобии в Москве. Настолько большой, что даже мы, кавказцы, в это верим, в эти мифы.
Недавно я ехал за рулем и голосовал парень. Я думаю: «Ну, красивый великолепный парень — подберу». Я его не подобрал, потому что это был кавказец. Я подумал: «Ну его на ***, эти проблемы». И просто проехал.

Какие стандарты красоты мужчины придумали для себя? «Мужчины должны быть чуть красивее обезьяны» — вот это вот жлобство. И это говорят люди, которые даже не соответствуют требованиям зачастую.
А для девушек я даже не буду объяснять всю глубину требований. Я процитирую слова, которые мне недавно сказал один человек. Он сказал: «Баба должна быть, чтобы сиськи во, жопа во, макияж, каблучки, все дела, чтобы жопу качала как бы, давала, много не говорила. Потому что, если нет, то нахрен такая баба». Эти мудрые слова я услышал от человека, по кличке «Огрызок». Ему очень шла эта кличка, то есть — у него на лице следы зубов, причем своих, что вдвойне странно и втройне пугающе.

Мой отец в начале девяностых устроился бандитом. Эта профессия была очень востребована в Москве. Со временем он перевез себя, всю свою семью. Иногда по работе ему приходилось сидеть. Сидеть в тюрьме. Я был маленький, не понимал, где папа. Обычно я спрашивал у мамы и моя мать, она никогда мне не врала, она никогда не говорила «папа плавает», или «папа в командировке». Она всегда отвечала: «Коля, твой отец сидит в тюрьме. Если ты не будешь мыть руки перед едой, ты тоже сядешь в тюрьму». Она так воспитывала, и я вел себя идеально, потому что это лучший метод работы с детьми. Не серенький волчок, не бабайка, а зеки, зеки. То есть, если укладывать ребенка спать со словами «Придет серенький волчок и укусит за бочок», то ребенок может начать спрашивать: «Как, в городе? Он не знает код домофона», а если придет пахан и спросит за базар гнилой, это, прям, и взрослый обосрется.

Сложно радоваться законам, которые сейчас принимают. Все законы что-то запрещают. Единственная радость, которую можно испытать от такого закона — Ура! Мне это и не нужно было! Как будто государство играет со мной в морской бой.
Типа: «Запрещаем курить в помещениях». Ранили. «Запрещаем материться со сцены». Ранили. Меткие, бл*ть! «Запрещаем гей-пропаганду». Мимо! Ха, съели! Думали, я еще и педик? Не на того напали.

Мне 34 года и, как и любому нормальному мужчине, мне нравятся 20-летние девушки. Недавно я познакомился с одной такой, мы поехали к ней домой, дело дошло до секса и тут она меня останавливает и говорит: «Подожди, подожди. Я, конечно понимаю, тебе 34 года, ты, наверное, уже хочешь семью, но давай договоримся — мне от тебя нужен только секс, ок?». Меня удивило, насколько настойчиво она говорила: «Мне от тебя нужен только секс».
Ну ты что, блин, я тебя не для этого стаскивал пьяную с барной стойки и просил показать сиськи за коктейль, ты же идеальная мать!

Я рос в очень нетолерантной семье. Чтобы вы понимали, я был единственным нерусским мальчиком в классе, и поэтому, когда я выходил к доске читать стихотворение своего любимого поэта, это выглядело примерно так: я выходил и говорил «Сергей Есенин. Черный человек». И с задних парт кричали: «Нет, Гарик, это ты черный человек, Сергей Есенин нормальный!». Смеялись все, для всех это было нормой, даже я смеялся, потому что тяжело спорить с двадцатью белыми людьми.
Единственная, кто не смеялась, это была наша учительница. Это была ранимая натура, воспитанная Достоевским и Изабеллой, и она такая: «Ребят, ну тише, ребят. Ну как вы можете смеяться над его недостатками?».
Я стоял и говорил: «В смысле, недостатками?» и она «Ну вот, видите, он даже этого не понимает, а вы смеетесь».

Я очень боюсь представить свои похороны, потому что на них, кроме родственников, приходят друзья и коллеги. А у меня все друзья и коллеги, это стендап-комики. А там, где собирается больше трех стендап-комиков, начинается открытый микрофон.

Какой бы красивой и стройной девушка не была, она, скорее всего, будет переживать и ей что-то не будет в себе нравиться. Вы не встретите ни одной девушки, которая стояла бы перед зеркалом и такая: «Вау! Я классная, я прям огонь!». Ну ладно, такие есть, но они весят больше ста килограмм и надевают лосины в жару.

Скажите, сколько вы вместе? Полтора года? Скажите, у вас было за это полтора года такое, что вы что-то не поделили, ругаетесь, ругаетесь и чтобы вы, молодой человек, в конце правы остались? Что? Мне нужен кто-то, кто не будет лгать! Я ни разу в жизни не оставался в конце прав. Я не знаю, как это работает. То есть, даже если она переспала с твоим братом, и ты шел узнать, что случилось, то ты все равно будешь через пару минут стоять и думать: «Я ужасный человек! Почему я так с ней обращаюсь?».

Поймал такси сегодня, чтобы сюда приехать и за мной приехал такой таксист, знаете таких, как будто он сделал большое одолжение, что за мной приехал. Я сел в машину, говорю, мне туда-то, туда-то и он, прям, вообще ни слова не сказал, он даже не поздоровался. То есть, вот навигатор поздоровался, навигатор такой: «Добро пожаловать в наше такси!». Знаете, обидно стало. Мы приехали сюда, и я с нажимом отдаю ему деньги и с нажимом говорю «Всего доброго», а он опять ни слова в ответ. Навигатор такой «Вы приехали, всего доброго!», а этот парень молчит. У меня было такое ощущение, что я выйду из машины, а навигатор скажет: «Валера, какого черта? Я навигатор, почему я этим занимаюсь?».